Posted 1 Augu 2009
Человек-вещь


Прежде всего хочу заявить, что я самый обычный человек. Да. Самый обычный. Во мне нет ничего необычного. Совсем ничего. Я езжу в автобусах, кушаю макароны, крепко сплю и пускаю пыль в глаза, дескать, посмотрите-ка, какой я молодец. Я ничем не отличаюсь от многих людей, а если и отличаюсь, то непременно в худшую сторону. Я такой же эгоистичный, лживый и лицемерный тип, как и все остальные, с той разницей, что почти никогда не скрываю своих приоритетов. Но отнюдь не страдаю от этого и сплю, как уже сказал, крепко. Совесть не мучает.

Иногда я пишу нечто такое, что кажется кому-то необычным, а иногда – как это лучше сказать? – до неприличия необычным. Например, про мусор, испражнения или червей. Смею вас уверить, что я крайне брезглив. Вид паутины, к которой за тонкий волос прицеплена крошка, вызывает во мне неистовое чувство тошноты. Часто я пишу нечто настолько страшное и непотребное, что начинаю казаться отчаянным храбрецом. На самом же деле я пуглив и робок – по ночам не могу заставить себя посмотреть в сторону ночного окна из страха, что в окно глядит чьё-то страшное, бледно-синее лицо. В моих рассказах вечно кого-то калечат и убивают, хотя сам я, признаться, боюсь даже щекотки. Ещё? А ещё я совершенно бездарен, но привык, когда меня называют гением, хотя вся моя «гениальность» заключается в том, что я могу всякого убедить в собственной гениальности, которой нет.

Я люблю вещи и живу в мире вещей. Вещи приносят пользу и не вызывают головной боли. Вещи неподвижно лежат именно там, куда их кладут, и не имеют привычки перемещаться, как им вздумается, высказывать недовольство, когда что-то не нравится, о чём-то просить и предъявлять претензии. Вещи ничего не требуют и не мешают. Если вещь мешает, её можно подвинуть. И, повторяю, вещи приносят пользу.

Я не люблю людей, но случается, что некоторые люди мне нравятся – так, как могут нравится вещи: медный канделябр или причудливо изогнутая скрепка. Вещи бывают полезными в хозяйстве и декоративными, для красоты. То же правило распространяется и на людей. Я, как человек самый обыкновенный, декоративных людей не люблю. Не люблю странных, чудаковатых, с кашей из трухи в голове и оттенком лёгкого безумия в глазах. Среди близких мне людей нет ни одного художника, писателя и музыканта. Я бегу от них, как от чумы. Использованные вещи и люди, утратившие полезные функции и превратившиеся в декоративные, отправляются в мусорное ведро. Мне близки другие – открытые, чистые, без душевной пыли и грязи, без гнильцы. При встрече с такими людьми мне, любителю вещей, хочется получить их в свою личную коллекцию. Я вступаю в невидимую окружающим борьбу с самим собой, в ходе которой всеми силами стараюсь не допустить проникновения псевдовещи в мир моих вещей. Это сложно. Очень сложно. Близких людей я выбираю сам, потому что меня выбирают люди исключительно декоративные, притянутые иллюзией моей необычности.

Но я самый обычный человек. Как тротуар. Как стол. Как вещь на столе.

Share to Facebook
Share to LiveJournal