Posted 21 January 2009
О революциях


Интеллигенции не существует.

Всех интеллигентов уничтожили в тридцатых годах прошлого века, и через двадцать лет с полным правом можно отметить годовщину сей трагедии. Конечно, кто-то ещё читает Набокова, кто-то каталогизирует письма поэтов серебряного века, кто-то строчит стихи для унылых литературных вечеров, кто-то пишет книги, о которых узнаёшь из рецензий в «Литературной газете» и которые не купишь ни в одном книжном магазине, кто-то ездит в Ясную Поляну и Мелихово, хотя поездки эти сравнимы с турами по «золотому кольцу» с посещением княжеских дворов и монастырей. Имена популярных писателей превратились в бренды, да и само словосочетание «русский писатель» давно стало брендом и воспринимается как симулякр. Нынешние выпускники философских, филологических, исторических и других факультетов, весь этот ходячий «бесперспективняк», закрывшись пологом фальшивого аристократизма от, кажущейся им грубой и пустой, реальности, сидят в каком-нибудь ОГИ, обсуждают жизненные перипетии Гегеля, и назойливые мысли о собственной безысходности заглушают водкой.

Экстремистов не существует.

Все те, кого можно назвать экстремистами, — это пушистые хомячки, безобидные и безвредные, способные только на то, чтобы призывать к межнациональной (гомофобной, антиглобалистской и проч.) розни, не выходя за границы своих никчёмных дневничков и сайтов, напоминающих детский журнал «Весёлые картинки». Попытки вплести в сеть Интернет колючую проволоку тотальной цензуры рождают в их незрелых умах иллюзию борьбы за дело, которое кажется им правым. Курьер интернет-магазина смотрит на «лексус», стоящий на стоянке у коммерческого банка, на пенсионера с тележкой для продуктов, на калеку в подземном переходе, и сердце его наполняется праведным гневом. А через два-три года он же, глядя из окна своего «лексуса», советует нищему вместо того, чтобы унижаться, пойти зарабатывать деньги. А потом дети, тапочки, холодильник и пенсия за выслугу лет. Любой экстремист – это неудачник, чьи идеи заведомо обречены на провал, это будущий обыватель, жизнь которого в свете социальной эволюции ничего не значит.

Нового поколения в том виде, в котором предсказывал его появление Чехов, не существует.

Новое поколение ест попкорн в кинотеатрах и таблетки, скачивает мелодии на мобильные телефоны, летает на Гоа и посещает фитнес-клубы. Они по своей сути ничто, но культ красивого тела и красивой жизни превращает их в силикатные кирпичи, за счёт которых держится, и будет держаться нынешний государственный строй. Даже не в кирпичи, а глину, пропитавшую зазоры между этими кирпичами и намертво их скрепившую.

Продолжать можно долго, но стоит ли? И без того ясно, что революция в таком мире невозможна. Чтобы вершить революцию в подобном мире, необходимо провести революцию самого мира, наполнить его новыми идеалами, новыми тотемами, новыми богами. Но кто нынче поверит в богов, сотворённых людьми? Мистики смотрят на звёзды и ждут чьего-то пришествия. Но кто нынче верит мистикам?

P.S. Автор сего дневника читал Набокова, планировал рельсовые войны, кушал попкорн и таблетки. Мало того, успел побывать воинствующим атеистом, убеждённым христианином, философом-иррационалистом и затворником-отшельником, пожить в деревнях, мегаполисах, академгородках и посёлках городского типа, общаясь как с интеллектуалами, так и с законченными гопниками. Призывал к революциям, проповедовал дхарму и пускался в тяжкий шаманский пляс. Автор ни в коем случае не кичится сим опытом, не признаёт себя ни философом, ни психологом, ни гражданином в глубоком смысле этого слова. Он ничего не понял в этой жизни, поэтому ушёл в жизнь другую – натянул холст на подрамник и стал рисовать зелёное яблоко. Потому что нет ничего в мире более важного, чем это зелёное яблоко. Да.

Share to Facebook
Share to LiveJournal