Posted 3 January 2009
Ночные измышления


Один приятель кажет мне модный плеер и говорит:

- Вот модный плеер!

- А чем сей плеер отличен от других плееров? – спрашиваю я.

- А тем, что сей плеер крутист и наворочен, моден и престижен!

- Вот, смотри, – говорю я приятелю. – Ежели плеер назвать хренью, а престижный плеер – престижной хренью, то вне зависимости от престижу хрень всегда остаётся хренью, разве не так?

Оченно обиделся приятель и давай меня ругать, дескать, я ничего и ни в чём не смыслю, и что я примитив, и сложные материи мне не по зубам. О, да! Сложные материи! Полифункциональный плеер – сложная материя! Твои гланды, итить! Порой, люди, чей мозг накрепко сжат тисками слепой убеждённости в чём-либо, не могут увидеть простоту сложных вещей и мегаструктурность вещей простых. Например, представьте себе диатоническую губную гармонику. Это маленькая плашка с десятью дырками, легко умещающаяся в ладони. Такой её увидит и филателист, и кришнаит, и выпускник музыкальной школы по классу ударных. Про всякие трели, слайды, дроп-оффы, бенды и оверблоу, поди, слыхом не слыхивали! Или вот ещё. Зовут меня давеча в ресторацию и говорят, мол, вот модная и престижная ресторация, потому что там дизайн и тарелка борща со сметаной стоит дороже, чем в менее престижной ресторации, потому что (и поэтому) сия ресторация менее престижна. Я, конечно, ответил, что излишняя вычурность и элитарность, а такоже тяга к оным – есмь следствие совкового воспитания и, как следствие, испорченного вкуса. Во-первых, в ресторации, где человек принимает пищу, должна быть душа. Во-вторых, элитным бывает скот на племенной скотобазе, и никак не ресторация и не человек, который в этой ресторации тешит своё брюхо. Или вот ещё. Мои знакомые считают, что мне надобно издавать сочиняемые книжки и музыки. Во-первых, коль они так считают, так пусть издают. Чего болтать попусту? Я и сам горазд советы раздавать налево и направо. Во-вторых, я не Поль Верлен, а, скорее, Артюр Рембо, для коего важен был процесс создания, нежели процесс реализации. В-третьих, писатель – это Пушкин, а я пишу тексты. В-четвёртых, издательство требует общения с издателями, редакторами, корректорами, агентами и прочим сбродом. Даже мысль об этом общении повергает меня в уныние и тотальный сплин. В-пятых, я не доверяю людям. Нынешнее общество, которое признаёт гнусные личности вперемежку с достойными, я склонен воспринимать как общество с дурным вкусом, которое в этом ничего не понимает, и за ноутбуком идёт в ИОН. То есть, если сии люди меня назовут бездарем или гением, я никогда не пойму – бездарь я или гений. Ко всему прочему люди редко понимают писателя – они способны только хвалить или критиковать. И вот ещё. Писатель – не есть профессия. Люди, избравшие профессией писательство, рано или поздно превращаются в ремесленников, имеющих к литературе самое косвенное отношение. Опровергающие сие утверждение примеры, – Хармс, Миллер или тот же Артюр Рембо, – лишь подтверждают его правоту. Пушкин, Гёте и Кафка были чинушами, Экзюпери и Бах – лётчиками, Булгаков – журналистом-фельетонистом, автором «нетленок» вроде «Чайные кружки из старых жестяных банок. 2-й механический завод Межрабпрома» и «Из ничего создаем! – 3-й Государственный авторемонтный завод». А ещё была статья у него про «Вагонно-ремонтный завод московского трамвая». Наводит на определённые мысли. Не важно. Что значит – писать? Писать – это значит складывать слова в предложения. Иначе, способный складывать слова в предложения – есмь писатель. Лучше писать, чем убивать. Убивать, кстати, это тоже своего рода искусство, об чём нам поведал режиссёр Джонатан Демми. Что-то меня понесло… Видать, накоктейлился славно. Спокойной ночи.

Share to Facebook
Share to LiveJournal